Меню Закрыть
Главная    1   2   3   4   5   6   7   8

Глава 7

Длинный доп был очень тяжёлым; эти дороги и раньше требовали полной выкладки. Мелькали повороты, мелколесье, подъёмы и спуски, разгоны и торможения… И казалось, что конца этой бешеной карусели не будет, и руки уже предательски потяжелели…

Владельцы разработок при согласовании трассы категорически запретили свободный доступ зрителей на трассу, и организаторы договорились о создании большой зрительской зоны в километре от финиша, на самом верху нафталинового карьера. Эту безумную связку и невероятный левый поворот на высоте птичьего полёта знали все; плавные очертания голубых гор на горизонте, шикарная панорама ярусов карьера, по которым двигались яркие точки спортивных машин — несколько километров дистанции открывались взорам огромной толпы зрителей, с раннего утра занявших бугры свезённой на край карьера породы. Пазик-агитка гремел на всю округу мелодиями и ритмами через гроздья колонок, ведущий периодически брал инициативу в свои руки и докладывал собравшимся короткие новости о ходе гонки, которые пресс-служба рассылала через сообщения на сотовые телефоны. Уже проехала машина перекрытия, через громкую связь начальник дистанции попросил болельщиков вести себя осторожно и не подходить близко к трассе. Значит, где-то через тридцать — сорок минут пойдут нули. Аппетитно пахло шашлыками из развёрнутого тут же незамысловатого кафе. Ходили слухи, что ко второму прохождению договорились с военными; привезут полевую кухню с гречневой кашей с тушёнкой; да на свежем воздухе!

— На первом скоростном участке у нас один сошедший, экипаж на ВАЗ-2108, доп выиграл Александр Клёнов, стартовый номер 1, разрывы в результатах очень небольшие, и, похоже, всё будет решаться на нашем скоростном участке, где, друзья, мы скоро увидим наших дорогих участников первого этапа чемпионата страны!

… Перед опасным участком Клёнов осадил машину, аккуратно объехал пару выступов щебёночных насыпей, тут же воткнул пониженную. Мицубиси на пару секунд задержалась на рыхлом снегу обочины, бешено вращая колёсами, зацепилась за лёд и выстрелила на длинную дугу широкого левого поворота. Публика засвистела и замахала руками, приветствуя экипаж; ожидая озябли. Пройдя дугу, пилот снова оттормозился, точно обогнул ещё одну насыпь и на полном газу ушёл на длинный спуск; до финиша оставались три широченных прямика и пара неопасных поворотов. Отстреливаясь выхлопом, переключаясь и агрессивно перекладывая справа налево, мимо зрителей проехали Жилов и Старков, в тесном лабиринте связок машины сильно теряли скорость, если не удавалось вести их по расчищенной середине дорожки; колеса вязли в рыхлом снегу обочин. Отчаянно жужжа моторами, прошли лидеры моноприводного зачёта, показавшие вчера на озере хорошие времена.

— К нам приближается экипаж Нафталинского автобусного предприятия, стартовый номер тридцать, выступающие на отечественном автомобиле ГАЗ-2410! — голос информатора утонул в криках и свисте. Во, мужики дают! На волге! Давай-давай!! Оооо!!!

Волга приближалась полным ходом, триста метров, двести… Морозный воздух наполнялся низким рёвом спортивного мотора, идущего на полном дросселе. Нелегко сейчас ему придётся, машина тяжёлая, инерция большая, да и по размеру она крупнее остальных, тесно…

—Уау!!! — заорали вокруг…

Отчаянно, не сбрасывая газ вовсе, волга влетела на трамплин, пилот перед отрывом дал небольшое смещение, и машина взлетела в воздух, продолжая в полёте доворачиваться влево. Это был высший класс! Но…
Он просто немного ошибся. Он поскользнулся перед самым отрывом, что-то чуть-чуть пошло не так, и эффектный прыжок пошёл не по той траектории, которую тысячу раз прогонял в уме Николаич. Каких-то несколько градусов, какие-то несколько сантиметров… «Приехали», — мелькнуло в голове в момент отрыва от дороги…Он приземлился не туда; не смог, как красочно расписывал Ромке, попасть на левый край дороги и зацепиться внутренним колесом за бровку полотна. Сука! Ему не хватило буквально метра. Волга вылетела на ровный как стол вираж, бешено ревел двигатель, угол заноса приближался к критическому, когда поворота передних колёс уже не хватает для стабилизации машины… А со стороны штурмана к ним медленно приближались контуры голубых утренних гор на горизонте. Саныч, не поднимая головы, продолжал диктовать, Сергей держал газ открытым, руль вывернут, и внутри быстро-быстро «милая, ну давай, ну давай, сука! Держись!!!» Подняв веер гравия вперемешку со снегом, прочертя задними колёсами полосы в каком-то метре от края пропасти, волга неслась в глубоком заносе, но уже по дороге. На следующий выступ щебня. Николаич выжал-отпустил сцепление для гашения заноса, переложил руль и врубил пониженую, но было поздно: правым задним колесом машина влетела в слипшийся каменный язык кучи щебня. Удар был сильнейший; машину подбросило и поставило на два колеса. Вместо истерики, Сергей использовал этот импульс— волгу отбросило на середину дорожки, и к тому моменту, когда машина тяжело рухнула на колёса, газ был открыт, «Триста правый полтора триста!» — в наушниках и меньше километра до финиша; три прямика и все вниз.

— Ты это видел!!! УаУ!!! Ты это успел снять?!!! Нифига себе!!! — хлеба и зрелищ.

Николаич затормозил у финишной машины.

— Дружище, а что это было? — спросил штурман, отдав судье контрольную карту.

Николаич сидел, положив руки на руль и опустив глаза. Сердце бешено колотилось, руки стали ватными после двадцатиминутного марафона по допу… Но разрывало изнутри его сейчас не это. Как в молодости шутила его жена, «Он у меня ездить умеет увереннее, чем ходить!» Он чувствовал машину как продолжение себя, как руки или, если угодно, как ноги. Он знал, когда ей горячо, холодно, скрипит или что-то ослабло ещё до того, как волга въезжала на яму в спортивном боксе, и внешний осмотр выявлял проблему.

— Это конец, Саныч, — тупо глядя куда-то вперёд пробормотал Сергей.

— Не ссы, прорвёмся! — парировал неунывающий штурман. Они отъехали от судейской машины и остановились на краю дороги. — Я надеюсь, кто-то сумел это снять на видео, потому что я только очком вздрогнуть успел, читая стенограмму, — попытался разрядить. — Что у нас, Серёжа?

От удара справа лопнула рессора; корень и подкоренной лист срезало как бритвой по передней стремянке. Машина нелепо припала на правую сторону. В четвёрке запасной рессоры не было; на такой расклад они не рассчитывали. И в боксе не было: эти рессоры Николаичу отковали в Чусовом, на чадящем округу всеми цветами радуги металлургическом заводе, выпускавшем лучшую в мире рессорную сталь. Даже команда КАМАЗа, бравшие победу за победой на Дакарах, рессоры заказывали только в опытном отделе чусовского комбината.

— Сиди в машине, мокрый насквозь, — рассудительный Саныч брал ситуацию под контроль. — Соберись, ещё ничего не кончено. У нас пятнадцать минут на семь километров до сервиса. О, связь есть чутка. Потихонечку дотянем до Хохла, я ему сейчас позвоню, пусть бежит договариваться с кем-нибудь о сварке. Сервис тридцать минут, сварим рессору поперёк и кинем сверху усилитель из короткого нижнего листа. Да, а как ты хотел? Это тебе, брат, не заводская команда; поедем, как сможем. Но поедем! Давай, — ощутимо толкнул пилота в бок, — заводись, поехали, потом переживать будем. Остальное в норме?

— В норме,— процедил Сергей и завёл двигатель.

… Сервисная зона раскинулась на центральной площади Нафталина. Экипажи подъезжали к въездному пункту контроля времени, получали отметку, и на тридцать законных минут машины оказывались в полной власти механиков. Клёнову меняли переднюю подвеску, механики как муравьи крутились вокруг спортивных машин, бубнили генераторы, трещали очередями гайковёрты. Штурманы следили за обратным отсчётом времени на электронных часах, висящих на техничках, периодически громко объявляя: «Пятнадцать минут!» Командная гонка продолжалась и тут…

Волгу пару раз мельком показали вечером в новостях по местному телевидению, и Иван Александрович решил отложить катания на снегоходе, надел зимний утеплённый костюм с витиеватой символикой олимпийской сборной и чудную белую вязаную шапку с помпоном, шумно с детьми погрузились в лендкруизер и поехали на сервис. «А на горку потом!» — пообещал младшему; санки зимой жили в багажнике. Иван прошёлся по сервисной зоне, с интересом посмотрел на работу механиков лидирующих экипажей, спросил мужика с таблицей в руках: «Результатов ещё нет?» и медленно пошёл в сторону видневшейся с краю четвёрки Хохла. До приезда Серёги оставалось ещё минут десять-пятнадцать.
В медленном круговороте зрителей, пришедших посмотреть на работу серсис-парка, взгляд выцепил фигуру Ромки, метнувшегося к техничке.

— Ромка!
Парень оглянулся, увидел главного инженера. Скользя, затормозил рядом.
— Как там наши?
— Беда, Иван Александрович… Щас, мне надо срочно, — и рванул в сторону.

Иван сжался.
— Тёмыч, — скомандовал старшему сыну. — Отвечаешь за мелкого, держи за руку, тут машины.

И быстро, чуть не бегом, пошёл по парку, выискивая глазами рослого Хохла. Увидел, подбежал:
— Какая обстановка?
— Наши чуть не убрались, этот сумасшедший прыгал у зрительской зоны. Ударились в кучу, сломали рессору. Финишировали почти без потерь, сейчас тянут в сервис на аварийке, — доложил Хохол.
— Рессора есть? Лови Ромку, готовьте инструменты!
— Да нету рессоры! У нас же специальные стоят, чусовские. Они же не ломались никогда!
— Какой план?
— Вариантов не до фига. Килунин повис на сугробе, ему вроде не выбраться. Сейчас с его механиками договариваемся за сварку. Будем пробовать варить два листа по излому, как-нибудь разгрузим шов бандажом. Ну а что делать? Воскресенье же, всё закрыто, даже не купить ничего…

Они подошли к техничке екатеринбургского экипажа; механики хмуро курили — ехать вытаскивать свой экипаж можно было только после второго прохода, когда снимут перекрытие.

— Здорово, мужики, — Иван пожал руки. — У наших тут проблема случилась, сломали рессору на волге. У вас сварка есть? Поможете? Тридцать минут всего, надо помочь!

Старший встал: «Парни, давайте-ка делом займёмся. Заводи генератор. Семён, вытаскивая сварку!»

Так, десять минут. Сваренный лист — это хорошо, но не для карьеров.

Иван достал айфон, стащил зубами перчатку, вызвал номер.

— Армен, привет. Да всё нормально, извини, что в выходной звоню. У тебя в магазине волговской рессоры нет случайно? Есть? Нет, с крузером всё хорошо. Армен, я не шучу, это мне надо: у меня пацаны из парка на волге в ралли едут, убрались на горе у карьера, сломали рессору. Запасной нет, там спецзаказ какой-то. Механы предлагают варить корень; но так не доедут. Давай, брат; есть у тебя пара бойцов, чтобы привезли нам на сервис её? Да, на центральной. Армен, выручай; у нас десять минут. Всё, завтра в бане всё расскажу что как. Ждём!

Мигая аварийкой, припавшая на правый бок кормой волга подъехала к пункту контроля времени; получили отметку. Успели. На кочках шипованое колесо грызло арку; как лезвием по стеклу. Хохол встречал на въезде, бежал впереди и махал ручищами, разгонял толпу. Волга проехала мимо четвёрки, повернула под шатёр екатеринбургской команды и затихла. Саныч выскочил из машины, на ходу давая какие-то пояснения, уронил ручку. Быстро! Быстро!

Пока ехали, штурман Сергею прочистил голову, что бороться надо до самого — слышишь! — до самого конца, ты мне сам это всегда говорил, давай соберись, на тебя работает команда, дай им показать, на что они способны! Мы в игре! Мы отлично прошли допы, рессора — железка, сейчас ты увидишь Хохла в деле! «Блин, я так слошил!» — уже неуверенно оправдывался он. «Да ты лучший! Мы им сейчас покажем, кто на карьерах хозяин!» К сервису Николаич был в тонусе.

— Так, два колеса под левый порог! Справа ящик отодвинь. Аккумулятор снимаем! Хохол, на колесо! Ромка, опусти оба стекла слева! — схватил крест и ослабил гайки заднего колеса. — Готовы? А ну, мужики, навалились!

Толпой упёрлись кто куда смог: в водосток, за арки крыльев; «Раз, два!» — подняли на руках правый борт; «Лови!» Хохол приставил запаску к проёму водительского окна двери, машина облокотилась левым порогом на подложенные колёса, освобождая нижнее заднее, и устало легла на бок. Отлично!

Москвичи с интересом наблюдали за забытым способом обслуживания раллийных машин. Собралась толпа зевак, но под руку не лезли. Застучал гайковёрт; все резьбы смазаны. Рраз! Ррраз! Сняли колесо, ослабили стремянки, отпустили гайки серьги. Аккуратнее! Иван стоял рядом, переживая. «Дай-ка сигаретку», — попросил курившего рядом фотографа в оранжевой жилетке.

Неожиданно, крякая и сигналя, на площадь вылетел едва не боком чёрный, наглухо тонированный гелендваген с уральским регионом. Он безапелляционно протиснулся между отмечавшейся на КВ восьмёркой и сетчатым ограждением, не переставая сигналить, рявкнул прямотоком в коридоре разбегавшихся зрителей, подлетел к волге и остановился. Из машины в темпе вышли два крепких кавказца в чёрных кожаных куртках, открыли заднюю дверь и достали блестящую краской новую волговскую рессору.

— Иван Александрович, вам Армен Борисович попросил срочно передать.
— Спасибо, пацаны!

Иван крикнул:
— Рома, быстро сюда! — и сам схватил рессору за второе ухо, и они потащили её к спортивной машине. Гелендваген тронулся, медленно проехал парк насквозь и выехал с другой стороны, глухо бубня глушителем.

— Иван Саныч, так це ж стандартная!
— Ну, извини, брат, что не успел вертолётом до Чусового смотаться!

Штурман уже вернулся от вывешенной на стене шатра пресс-центра таблицы результатов. Саныч видел сцену с гелендвагеном, и с уважением посмотрел на главного инженера. Сергей присел на корточки, разглядывая обломки спортивной рессоры, сложенные на земле, и на новую чёрную рессору.

— А мы вот как поступим! — Николаич принял решение. — Хохол, разбирай новую и доставай целые листы из спортивной. Поставим корень и подкоренной новые, остальной пакет собери из чусовских. По-любому лучше, чем вареный коренной! Ромка, притащи бегом из синего ящика шесть новых рессорных втулок!

— Двадцать минут!

У Ивана отлегло на душе. Во, мужики! Говорят, раньше даже блох подковывали. Теперь справятся. Ну и подкинули тему поволноваться! Иван подошёл к Сергею, штурман рассказывал, что и как:
— Все быстрые едут с проблемами. Кто осторожничает, сильно отстает по временам. Килунин сошёл. Клёнову поставили новую подвеску, он едет очень хорошо. У Старкова проблемы с задним редуктором. С твоими пируэтами у нас пятое время в классе по этой секции, до Алюлина у нас пропасть, за нами Жилов в двадцати пяти секундах.
— Хорошо, очень хорошо! Парни, как там у нас дела?..

Главная    1   2   3   4   5   6   7   8